Где соловей?

– Тью-тью-тью-тью, – за окном раздавались соловьиные трели.
– Вот теперь наступила настоящая весна, – радостно сказала мама.
Соловей пел почти неделю: утром и вечером. Он порхал с дерева на дерево, трели раздавались то тут, то там. Ах, как это было хорошо! Как только соловейка запевал, все жильцы сразу убавляли звук радио и телевизоров, хозяйки на кухне переставали греметь кастрюлями, форточки распахивались шире.
Соловейка важничал. Он появлялся во дворе, как будто высококлассный музыкант-исполнитель с нотами под мышкой. Представляете, выходит (именно не вылетает, а выходит) такая серенькая небольшая пташка, с важной походкой, серьезным взглядом. И нотами под мышкой. Устанавливает свои ноты в развилке двух веточек и начинает петь, заглядывая в них одним глазом. Другим соловейка следит за окнами и прохожими (как народ реагирует?) и удовлетворенный заходится в своих трелях (уже и про ноты забыл). Напевшись, соловейка опять глядит по сторонам, кланяется публике, забирает ноты и степенно покидает облюбованное дерево.
Всем было хорошо. Почти неделю. До тех пор, пока не появился во дворе Злой Мальчишка с Пневматической Бабахалкой. Злой Мальчишка ходил развязной походкой, плевал сквозь зубы на тротуар и целился в птиц. С карканьем разлетались в разные стороны вороны, с чириканьем прятались воробьи, били тревогу синицы (синь-синь, спасайтесь, синь-синь, спасайтесь!). Только соловейка, привыкнув, что все его любят, не понял, в чем дело. Он запел еще громче, чтобы заглушить грохот Пневматической Бабахалки.
– Кто это тут такой смелый? – усмехнулся Злой Мальчишка, он выругался и пальнул по дереву, по только пробившимся листикам, по соловью. Маленькое серое тельце, падало виз, теряя перья.
– Почему так больно? Почему я падаю? Почему так злился этот мальчик? Почему его не прогнали? – тут соловейка стукнулся о землю.
– Почему никто не поможет мне подняться? Почему же так больно и холодно? – все так же мучительно думал соловейка. –Почему…
И сердце его перестало биться
– Сынок, – на крыльце появился верзила. Ковыряя спичкой в зубах, он еще раз позвал Злого Мальчишку. – Сынок, иди домой. Поешь. Наигрался уже. Мы с мамой отобедали, вкусно… Иди и ты.
Злой Мальчишка, подпрыгивая, побежал к отцу.
– Папа, папа, представляешь, я птицу подстрелил!
– Ты у меня молодец, весь в отца, – верзила потрепал сына за волосы.
Они ушли. Соловейкина душа выкарабкалась из тельца и стала метаться в ветвях деревьев, заглядывая в окна.
– Где же мои верные слушатели? Почему они не ругали Злого Мальчишку? Почему они не плачут? Ведь меня убили! Я не смогу больше петь!
Из окон доносился шум радио и телевизоров, детские голоса, грохот кастрюль. Никто и не вспомнил соловейку.